- Джаз — это импровизация. А как Вы относитесь к импровизации в жизни? Любите неожиданности или лучше, когда всё идёт по плану?

Антон: Да. Как говорили китайцы: «Не дай Вам Бог жить в эпоху перемен». Конечно, в жизни поменьше хочется импровизировать, больше на сцене хочется импровизировать. Но приходится каждый день справляться с задачами самым разным способом. И даже иногда открываешь для себя новые возможности, как создать новый путь для себя. Даже так.

- А что Вам ближе?

Антон: Ближе импровизация.

Виктор: Я люблю, наоборот, всё отрепетировать, чтобы всё было понятно. :)

- Это правда, что Вы никогда не повторяете одну и ту же песню? Не исполняете дважды одинаково. Что форма рождается в моменте.

Антон: Да, конечно.

- Это связано с тем, что придумал Майлз Дэвис в альбоме Bitches Brew, — что музыка не должна иметь чёткой формы?

Антон: Да, всё верно. Я не думаю, что задача была в том, чтобы музыка не имела чёткой формы. Скорее, границы, которые раздвинули музыканты, создали новую форму, которая формируется в моменте исполнения. Собственно, импровизация позволяет нам исполнить столько своих мыслей и музыкального материала, сколько нам будет достаточно для этого. Всё произведение, если мы говорим о Bitches Brew, связано именно с тем, как импровизируют музыканты, как они взаимодействуют вместе, потому что импровизация — это не только про солиста, это ещё и про бас-гитару, ударные, про перкуссию, про включённость всех музыкантов в этот процесс. Импровизация является коллективным действием, а не только одного человека. До этого периода джаз всё-таки находился в рамках «солист — аккомпанемент», где аккомпанемент был подчинён солисту, а солист, соответственно, импровизировал в полной своей мере.

Виктор: Причём, по моему мнению, солист часто думает, что он импровизирует. Я, как аккомпаниатор, могу провоцировать его на те или иные шаги: либо продолжить, поддать, либо, наоборот, когда ему пора заканчивать, а он заигрался, я могу сделать так, чтобы он как бы всё понял и почувствовал.

Антон: Да, в такой музыке очень важно брать себе время и место и отдавать это время и место другому исполнителю, быть всё время включённым в процесс. Потому что какая-то случайная, даже ошибка (назовём её ошибкой) нота, которую может случайно исполнить музыкант, может стать интересным импульсом для нового материала.

- Бывает же, что иногда специально играют неправильную ноту. Вообще, как понять, что нота неправильная, если в джазе всё возможно?

Антон: Я думаю, что это зависит от человека, который слышит это.

- А как понять, когда это была именно ошибка, а когда это было запланировано и это было круто?

Антон: Я Вам расскажу историю о том, чем концептуальное искусство отличается от неконцептуального. Например, мы находимся сейчас в клубе, и вот если будет идти официант и он упадёт, то для нас это будет просто курьёзный случай, который мы видим своими глазами. А с другой стороны, если официант решит упасть и сделает это осознанно — чем это будет отличаться для нас, для людей, которые смотрят на него? Возможно, ничем. То есть вот это абстрактное, которое он вложил в концепцию — что я сейчас упаду и сделаю какой-нибудь интересный при этом арт-шаг, — является его исключительной задачей. Вот поэтому, когда исполнитель играет музыку, особенно такую, как сегодня мы будем играть, импровизационную, он может многое вносить абстрактного во всё это. А мы, как зрители, воспринимаем это абстрактно. И только мы решаем, была ли эта нота правильная или неправильная. Я ухожу от понятий «правильная» и «неправильная». Как сказал Майлз Дэвис: «There are no mistakes» — нет ошибок в джазовой музыке. Поэтому я чувствую: мне нравится эта нота или мне она не нравится.

- Часто зависит от реакции самого музыканта. Если он случайно это сделал, то будет понятно, ну, по его лицу, возможно. А если это было запланировано, то он никак не покажет это.

Виктор: Конечно, ошибаться надо уверенно, на серьёзных вещах. Ну и опять же, бывает, что ты ошибёшься, а другие музыканты слышат в этом какую-то смелую мысль и подхватывают, и потом, раз, оказывается, что всё не так уж и неправильно, потому что всё идёт в контексте. Ну и всё субъективно, это же наше восприятие. Если ты продолжаешь следить за мелодией, за происходящим, и тебя это не выбрасывает.

Антон: У нас сегодня будет часть, например, последнее произведение, где трубач и пианист до исполнения не будут репетировать фрагмент. Это свободная игра. То есть, например, трубач будет исполнять всё, что он захочет, абсолютно, просто идти за своим собственным голосом, а пианист будет его слушать и, не зная, что он будет играть, — то есть непонятно, где гармония, где ритм, — будет с ним в диалоге. То есть они будут друг с другом разговаривать, а не один человек будет стоять и разговаривать, а другой ему поддакивать.

- Я читала, что у Вас есть проект «Парли Чаркер», где Вы исполняете джазовые стандарты в необычных аранжировках. Можете про это поподробнее рассказать?

Антон: Джазовая музыка строится на джазовых стандартах. Это язык любого джазового музыканта, поэтому это самый простой способ добыть материал. Потому что другая составляющая джазовой музыки — это авторская музыка. И так как мы все знакомы с произведениями Чарли Паркера, или Майлза Дэвиса, или другого исполнителя, то нам легко представить себе, как это звучит. Более того, каждый из нас может даже сыграть это в каком-то смысле. Аранжировка объединяет замысел аранжировщика, то есть: «А вот давайте представим себе это произведение вот так». И среди миллиарда других версий хочется сделать свою, уникальную, в своём звучании, в том, в котором мы это и делали. Дань уважения джазовому стандарту.

- Антон, я читала, что Вы дорабатываете свой тромбон разными примочками, чтобы он мог звучать как будто это совсем другой инструмент. Как Вам вообще пришла в голову такая идея?

Антон: Эта идея далеко не нова, и есть большое количество выдающихся музыкантов, которые использовали эффекты для духовых инструментов. Поэтому, конечно же, я думаю, практически каждому музыканту хочется попробовать, чтобы его звучание было похоже на гитару или на клавишные инструменты. И у меня тоже такое было желание. Но сейчас я практически не использую их больше. Мы сосредоточены на акустическом звуке духовых инструментов. У нас был несколько меньший состав, из духовых инструментов был только я, и поэтому так было проще настроить наше звучание. Сейчас в нашей группе есть ещё один потрясающий исполнитель, Игорь Тимофеев, он играет на саксофоне, и здесь, если два инструмента будут использовать педали эффектов, то может возникнуть слишком много звуков. Поэтому мы сосредоточились на более стрейтовом звучании.

- А что для Вас звучит как джаз, но джазом не является?

Антон: Любая музыка, в которой нет импровизации и нет вот этой блюзовой составляющей. Свинга в том числе. Свинг — не самая главная деталь в этом определении, но импровизация и блюзовая составляющая являются для меня джазом. Если я там не слышу, то скорее я буду идентифицировать как какую-то другую музыку. То есть электронная музыка может быть джазом, для меня является джазом очень много электронной музыки. Потому что музыканты не просто расставили в программе бочку с басом, они играют с этим.

- У Вас есть концерты именно танцевального формата. Как люди реагируют на то, что под джаз тоже можно танцевать?

Антон: Мне кажется, что джаз — это танцевальная музыка. Поэтому, если в какой-то момент она перестала быть танцевальной и стала такой listening-музыкой… То есть люди приходили в бар, там было написано «Don’t dance», «здесь не танцуют». Они садились, как сегодня, например, за столик и слушали исполнителей, которые старались нагрузить свою музыку смыслом, более сложным, чем танцевальная музыка. Но тем не менее, на мой взгляд, то, что мы сделали, — мы соединили как раз и танцевальность музыки джазовой, и при этом современно её переосмыслили и оставили те самые джазовые знания, которые её определяют как джаз, на мой взгляд.

Виктор: Ну и вообще, любой танцевальный стиль соединяешь с джазом — и получается танцевальный джаз.

Антон: Да, хаус-музыка, знаешь, очень похожа на самбу, если представить…

- Сегодняшний концерт посвящён Майлзу Дэвису. Какая его пластинка стала для Вас самой значимой?

Антон: Kind of Blue, наверное. Это такая революция, которая произошла десятью годами раньше, чем тот период, который мы сегодня будем представлять. И после Чарли Паркера, который до этого совершил революцию в джазовой музыке, Майлз Дэвис создал с компанией, конечно, с секстетом, новый вид джазовой музыки — модальный джаз. И вот в нём соединилась и свобода, и какая-то атмосфера, настроение, ощущение того, что ты можешь эту пластинку слушать вечно.

Виктор: Я Майлза слушал только восьмидесятых годов. Даже не помню, какие это альбомы: Tutu, Amandla.

- У Вас есть свой лейбл, через который Вы выпускаете не только свою музыку, но и помогаете другим музыкантам. Можете, пожалуйста, про это рассказать поподробнее?

Антон: У нас есть петербургский лейбл, называется «F55», совместно с местом, которое называется «Union Bar», в котором, собственно, этот лейбл родился. Родился он потому, что мы создали там комьюнити. И джазовые музыканты современные приходят к нам каждый понедельник играть для большой аудитории музыку, которая им нравится и нам нравится. И нас это сподвигло на то, чтобы поддерживать музыкантов, давать им возможность записываться и издаваться. Собственно, лейбл существует для того, чтобы показать петербургскую музыку, которую мы считаем интересной и качественной, что немаловажно.

- Какая самая запоминающаяся реакция зрителей была на Вашем концерте?

Виктор: Когда после концерта кричат «Витя, Витя!» (смеются).

Антон: Не, ну на концертах, в принципе, всё стандартно: то есть люди приходят, чтобы нас послушать, благодарят нас за музыку. И приятно, когда на бис просят играть. Вот у нас в клубе Алексея Козлова, по-моему, не было ещё ни одного концерта, чтобы на бис не звали. Да, надеюсь, сегодня будет. Это приятно.

- Какие фильмы или книги, связанные с музыкой, Вы можете посоветовать?

Антон: Есть хорошая книга Владимира Фейертага, которая называется «Джазовые стандарты», — для тех, кто хочет познакомиться со стандартами джазовой музыки. Краткая история, небольшая тема написана. Это интересно, это нужно знать. Потому что ты можешь искать разрозненно, а тут большая книга, которую собрал маэстро. И всем рекомендую. Конечно же, две книги, связанные с Майлзом Дэвисом: это автобиография и «Kind of Blue: История создания шедевра Майлза Дэвиса». К вопросу о любимой пластинке. Ну, ещё очень много-много книг, которые можно было бы посоветовать, просто не хватит, наверное, времени.

Из фильмов мне нравятся «Коко и Игорь» — про Игоря Стравинского, Коко Шанель. Мне нравится сериал «Treme», который рассказывает о Новом Орлеане после урагана «Катрина», конкретно о районе Treme, который пострадал и являлся таким сердцем Нового Орлеана. «Пёс-призрак: Путь самурая», «Bird» — прекрасные фильмы. Много старых американских фильмов, джазовых тоже.

- Представьте, что Вы играете в джазовом клубе двадцатых годов. Какую первую песню Вы сыграете и с кем бы Вы хотели выступить?

Антон: Я бы хотел сыграть с Биксом Байдербеком — это такой трубач, он умер довольно рано, — и с Луи Армстронгом. Они были два лучших трубача в истории джаза на тот момент.

Виктор: А это не про него какой-то фильм был не так давно?

Антон: Бадди Болден — про него был фильм. Герой Марсалиса, такая немножко мистическая личность, потому что нет никаких свидетельств того, как он играл, но его практически приравняли к лику святых в джазовой музыке: что он стоял у истоков именно этого новоорлеанского языка.

- Какой был бы секретный пароль для входа в клуб?

Антон: «Dizzy», конечно.

Виктор: Я, кстати, вспомнил один мультик — Вы спрашивали про кинематограф — «Душа». Классный мультик про джазового музыканта.

Антон: И там Джон Батист играет, и, по-моему, он даже как бы выглядит внешне как Джон Батист.

Виктор: И там, на земле, очень классный джаз играется, а на том свете — крутейшая электронная синтезаторная музыка. Причём я люблю и то, и другое. И по сюжету очень добрый, классный мультфильм.

- Обязательно посмотрю. Большое спасибо за интервью!